При виде зла, покрывающего весь мир, если бы даже бог существовал, — нужно было бы его отвергнуть.

Раб имеет одного господина, а честолюбец имеет их столько, сколько есть людей, полезных для его возвышения.

Будь у нас свобода воли, мы наплевали бы на всё как люди. Но нет, мы слуги.

В этот момент я понял, что её уже не спасти — она размякла. Теперь она будет делать подарочки любимым учителям, любоваться пейзажами и кормить бездомных супом. И она никогда больше не будет поджигать мне волосы на ногах.

Страшное время – полночь в дебрях леса. Несравненно ужаснее и отвратительнее полночь в трущобах большого города, в трущобах блестящей, многолюдной столицы.