Однажды вечером, после того как Ванина весь день ненавидела его и давала себе обещание держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, она вдруг сказала ему, что любит его.

Когда книга — украшение жизни, дополнение к ней — это нормально, а когда литература и есть жизнь — это уже диагноз.

Я против несправедливости к любому отдельному человеку, но вот соберутся все эти люди в толпу, вонючую и орущую низости, — и мне иногда чудится, что атомная бомба была величайшим изобретением человека.

Лучше смерть, чем усталость.

Где искусство, где талант, там нет ни старости, ни одиночества, ни болезней, и сама смерть вполовину.