— Я солдата на фельдмаршала не меняю.

Особенность этой войны была та, что в ней не столько стреляли, сколько сочиняли куплеты. И раны, наносимые ядовитой насмешкой, были если не смертельны, то все же весьма болезненны.

Здесь полная свобода слова, зато нет свободы печати из-за отсутствия самой печати...

За осенью — осень. Тоска и тревога.
Ветра над опавшими листьями.
Вся русская жизнь — ожиданье от Бога
какой-то неясной амнистии.

Самое тяжкое бремя, которое ложится на плечи ребенка, — это непрожитая жизнь его родителей.