Литература (6)

— Пиши хоть детектив, хоть шекспировскую драму, но главная задача одна — заставить читателя задаваться вопросом: «Что же будет дальше?»

Есть много людей, которые находятся в столь плачевной жизненной ситуации, что для них хорошая литература — это единственный источник радости.

Литература — не сюжетики, литература — а русская в особенности — запас идей.

Писатель — как пылесос: втягивает все, что видит, слышит, читает; все, что чувствует и выражает он сам и что видят, слышат, чувствуют те, кто в зоне досягаемости.

Настоящий писатель был бы рад променять сто современных читателей на десять читателей через десять лет и на одного – через сто лет.

Ничто не дает человеку такого великолепного иммунитета против глупых предрассудков, расизма, ксенофобии, национализма и захолустной брехни политических и религиозных сектантов, как это нестареющее золотое сечение морали, которое всегда можно увидеть сквозь призму великой литературы... Литература рождает братство в многообразии, стирает границы между людьми, созданные невежеством, идеологиями, религиями, языками и глупостью.

Хорошая книга — это всегда радикальное сомнение в мире, где мы живем. Любой великий вымышленный текст, зачастую безо всяких усилий со стороны автора, поощряет смутьянство и готовит почву для бунта.

Для человека, наделенного литературным талантом, именно возможность реализовать себя является высшей наградой, куда более желанной, чем все то, что он мог бы получить, добившись успеха.

Чтение превратило мечты в жизнь, а жизнь в мечты.

В художественном произведении глубина — это багаж, а увлекательность — средство доставки его по назначению.

Когда в литературе показывают отрицательный персонаж, никто себя с ним не отождествляет, когда же в общем хорошем человеке показывают отрицательные черты, читатель начинает узнавать себя.

Самое сильное орудие беспорядка – это развращённая литература.

У писательского круга –
вековечные привычки:
все цитируют друг друга,
не используя кавычки.

Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хотя бы немного зоркости.

Настоящий писатель - это человек, способный высказать то, что мы знали всегда, но не могли выразить.

Крупный писатель создает свой собственный мир, и его читатели гордятся, что живут в этом мире. Писатель посредственный тоже может залучить читателей в свой мирок, но очень скоро он увидит, как они, один за другим, потянутся к выходу.

У меня нет интереса к литературе, литература — это я сам, это моя плоть и кровь, и быть другим я не могу.

Самое худшее вот в чем. Так как человек по большей части мысленно представляет себя таким, каким его описывают в книгах, то он в конце концов приемлет ложное представление о себе самом, которое навязывает ему литература, и исходит из него в своих поступках.

Революция — не банкет, не литература и не живопись. Революцию не сделаешь элегантно, тихо, деликатно, нежно и аккуратно. Революция — это мятеж, акт насилия, с помощью которого один класс свергает другой.

Гоняться за литературной известностью — это бегать нагишом посреди роя ос.

Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

Скромный автор стремится не солгать. Большой — ставит целью сказать правду.

«Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты» — это верно. Но я лучше узнаю тебя, если ты скажешь, что ты перечитываешь.

Оскорбить действием может всякий, оскорбить в трёх действиях — только драматург.

Литераторы оставляют следы, а не прокладывают дороги.

Трудно себе представить, что сталось бы с человеком, живи он в государстве, населенном литературными героями.

Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того чтобы зарабатывать.

Когда писатели заметили, что жизнь подражает плохим романам, они ударились в чистый вымысел.

В мире нет нехватки в прекрасных писателях, но есть недостаток в надежных читателях. Поэтому я предлагаю, чтобы всем безработным выдавали очередной чек на получение пособия в обмен на список прочитанных книг.

Читая литературный текст, мы бежим от тревоги, одолевающей нас, когда мы пытаемся сказать нечто истинное об окружающем мире.