Был я весь — как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки.
Для нас условен стал герой, Мы любим тех, что в черных масках...
Как в смирительную рубашку, Мы природу берем в бетон.
Живи так, как будто сейчас должен умереть, ибо это есть лучшее стремление к Истине.
Слишком я любил на этом свете Все, что душу облекает в плоть.
Как нелепа вся наша жизнь. Она коверкает нас с колыбели, и вместо действительно истинных людей выходят какие-то уроды.
Поэт должен думать о смерти, чтобы острее чувствовать жизнь.
Я всегда, когда глаза закрою, Говорю: «Лишь сердце потревожь, Жизнь — обман, но и она порою Украшает радостями ложь».
По-смешному я сердцем влип, Я по-глупому мысли занял.
Этот пыл не называй судьбою, Легкодумна вспыльчивая связь, — Как случайно встретился с тобою, Улыбнусь, спокойно разойдясь.
Да и ты пойдешь своей дорогой Распылять безрадостные дни, Только нецелованных не трогай, Только негоревших не мани.
Неповторимы ты и я. Помрем — за нас придут другие. Но это все же не такие — Уж я не твой, ты не моя.
Чувства полны добра, Сердце бьется сильней. Оживил меня луч Теплотою своей.
И надежда в груди Затаилась моей; Что-то жду впереди От грядущих я дней.
И мне — чем сгнивать на ветках — Уж лучше сгореть на ветру.
Доля, зачем ты дана! Голову негде склонить, Жизнь и горька и бедна, Тяжко без счастия жить.
Жизнь — обман с чарующей тоскою, Оттого так и сильна она, Что своею грубою рукою Роковые пишет письмена.
Я не могу себе представить Всем ощущеньем, всей душой, Как можно этот мир оставить, — Молчать, истлеть, не быть собой!
Есть чувства столь тончайшие и столь Проникновенно-сложные, что если Их в песнь вложить, они не столько боль, Сколь смерть вливают в слушателя песни!
Будущее - это как рай: все его восхваляют, но никто туда сейчас не стремится.
Человек творческий просто не в состоянии не делать то, что он делает: либо писать картины, либо выступать по городам и весям как клоун, либо петь, либо высекать из мрамора и гранита «непреходящие ценности».
Иногда я сам не знаю, что пережил в действительности: то ли, что вообразил себе так ясно, так осязаемо, или то, что со мной случилось на самом деле.
Бессильному не смейся И слабого обидеть не моги! Мстят сильно иногда бессильные враги.
А вы, друзья, как ни садитесь, Всё в музыканты не годитесь.
Невежи судят точно так: В чем толку не поймут, то все у них пустяк.
Какой порядок ни затей, Но если он в руках бессовестных людей, Они всегда найдут уловку, Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.
Кто про свои дела кричит всем без умолку, В том, верно, мало толку. Кто делов истинно, — тих часто на словах. Великий человек лишь громок на делах.
Кто самолюбием чрез меру поражен, Тот мил себе и в том, чем он другим смешон; И часто тем ему случается хвалиться, Чего бы должен он стыдиться.
Примитивный московский царизм — это единственная форма, которая еще и сегодня в лучшей мере соответствует русскому духу.
За исключением Ганди, крупные представители пацифизма были скорее пророками, нежели политиками. Иисус в Иудее, Толстой в России, Эйнштейн в Германии — каждый в свой черед требовал от человечества соответствия более высоким стандартам, чем те, которым политические движения могли соответствовать.