Окруженный непреодолимой стеной приветливости, я всегда был совершенно одинок.

Счастливыми можно назвать только те дни нашей жизни, когда мы отказываемся от погони за счастьем.

Я любил свою кровать и мог оставаться в ней часами, даже днем, натянув покрывало до самого подбородка. Здесь было спокойно, никаких происшествий, никаких людей, ничего.

— Принимается, товарищи? Кто против? — спросил секретарь у своей чернильницы.
Та ничего не имела против, и секретарь написал на листе: «Принято единогласно». И сам же себя похвалил.

Ночной воздух был вкусен, как хлеб.