У меня нет интереса к литературе, литература — это я сам, это моя плоть и кровь, и быть другим я не могу.

Как общество, мы умны как никогда, просто технологии дали право голоса несмышленой массе.

Жизнь – живей и понятней, чем вечная слава.

Когда странностей в мире накапливается достаточно, ничто уже не кажется странным.

Человек о предмете своей страсти всегда говорит с пристрастием, непонятным посторонним людям.