Мы оказались тогда буквально на дне ямы — я не говорю «пропасти», потому что давно понял, что у пропасти нет дна и можно всю жизнь устанавливать рекорды погружения, так никогда и не исчерпав ее глубин.

Каждый шаг вверх усыпан обломками тела, разума и морали.

Потом мне становится грустно, и наконец я выворачиваю сердце наизнанку, плохим наружу, а хорошим внутрь, и начинаю искать средства – стать такой, как мне хотелось бы, какой я могла бы стать.

Во всякой лжи можно сознаться, только в святой необходимо упорствовать.

Когда человек начинает думать только о безопасности и отступать перед риском, он боится жить.