— Ты мне очень нравишься. Больше чем нравишься. Я хочу сказать... Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!

"Навсегда" оказалось слишком долгим.

О том, каким ты был четверть века назад, можно говорить так, словно это касается кого-то другого.

Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что истина просто обожает лукаво выглядывать из самых нелепых утверждений.

Когда я сказал вам, что никогда не позволял трогать меня, — в тот самый момент я впервые позволил себе быть тронутым.