Так бывает, когда мы вдруг с сожалением вспоминаем, что не умели насладиться молодостью, и говорим себе: «Если бы я только знал, поступил бы по-другому». А скажи нам кто-нибудь: «Вот тебе молодость, живи по-иному», — мы бы не знали даже, с чего начать.

Все дары судьбы могут быть легко ею отняты; внедренные же в умы знания никогда не изменяют, но неколебимо остаются до самого конца жизни.

На бюрократическом экране тень несостоявшегося человека может сойти за человека.

Как только мы добиваемся, наконец, ясности мысли, силы разума и что-то начинаем уметь и знать, знать и понимать — нас приглашают на кладбище.

— Ты самое худшее из всего, что я нюхал.