Я просто работал над тем, чем бы мне хотелось самому пользоваться.
Чувствительность без рассудительности — напиток, бесспорно, водянистый, однако рассудительность, не сдобренная чувствительностью, — кусок слишком горький и сухой, чтобы его можно было проглотить.
Человек должен знать, была ли его жизнь напрасной, или он жил ради чего-то.
Когда человек отнес все страдания и муки в ад, для неба не осталось ничего, кроме скуки.
Когда боишься сказать лишнее, не скажешь и главного.
Слепо принимая религию, политическую систему, литературную догму, мы становимся автоматами. Мы прекращаем расти.