У народа, лишенного общественной свободы, литература — единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.

Пролетариату и капиталисты даже не такие злые враги, как эти господа хорошие, интеллигенты.

Что-то очень неладно в мире, и не обвинишь в этом ни Бога, ни его отсутствие.

— Мне казалось, что Скалистые горы должны быть немного поскалистее...

Вы говорите: я не свободен. А я поднял и опустил руку.