Если можешь, старайся не быть большей дурой, чем ты есть на самом деле.

Если ты не прячешься, никто тебя искать не будет.

Говорят, что мы, евреи, музыкальный народ. Да, мы — такой народ; станешь музыкальным, если сотни лет прислушиваешься, по какой улице топают солдатские сапоги и не ваша ли дочь зовет на помощь в соседнем переулке.

Есть какой-то хмель в откровенности; она одуряет и увлекает; и как рад человек, когда найдет другого человека и когда он, оглядевшись, уверится, что над его мыслью никто не стоит, запрет двери — и тут-то польются речи рекой, и тогда именно можно заговориться до охмеления.

Есть люди настолько далёкие от всего, что их и близко ни к чему нельзя подпускать.