— Может быть он вообще не волк? — Раскусили, я — пудель. Правда, давно не стригся.
На философию потому рушится бесславие, что не по достоинству берутся за нее: не званые, а избранные должны ею заниматься.
Человек, кажется, не может зачерстветь и одеревенеть до такой степени, чтобы не питать хотя сколько-нибудь живого чувства к живому существу. Часто человеконенавидцы привязываются к какой-нибудь собаке, кошке и т.п.
Если я ищу любви истинной и большой, то сначала надо устать от мелких чувств, случайных романов.
В нашей сегодняшней печали нет ничего горше воспоминания о нашей вчерашней радости.
Нет добрых и злых, есть умные и глупые.