Молчание — самая удобная форма лжи. Оно умеет ладить с совестью, оно оставляет лукавое право хранить собственное мнение и, возможно, когда-то сказать его.

Он чувствовал себя там, как дома, а дома он чувствовал себя скверно.

За полгода до смерти Гумилев сказал мне: "В сущности, я неудачник". И еще: "Как я завидую кирпичикам в стене – лежат, прижавшись друг к другу, а я так одинок".

У большинства мужчин характер яснее всего выявляется в домашней обстановке.

Кто может, делает; кто не может, подвергает критике того, кто может.