Семей идеальных нет, все семьи лопаются, может быть только идеальная любовь. А любовь не установишь никакими «должен», никакими «нельзя» — только свободным соревнованием со всем миром.

Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире.

Не знаю, есть Бог или нет, но хотел бы, чтобы он был. И если он есть — я бессмертен.

Идеал жизни, из которой исключена тревога, представляет собой искаженное восприятие жизни.

Время и случай ничего не могут сделать для тех, кто ничего не делает для себя самого.