Очень немногие могут сказать: я люблю человечество. Я не из них.

Я помню, что когда я был ребенком — где-то между шестью и семью — мне всегда казалось, что куда бы я ни пошел, меня везде сопровождала съемочная группа. Невидимая, конечно.

Когда придет время и мне уходить, я очень хочу уйти не болея и внезапно, никого не мучая. И чтобы на моих похоронах плакали и смеялись.

Властолюбие — надежнейшая из страстей.

Между двумя очень старыми супругами не может быть абсолютной неприязни.