Тонкость не доказывает еще ума. Глупцы и даже сумасшедшие бывают удивительно тонки.

Трудно умереть за истину, но еще труднее жить для нее.

Он был из тех, кто нуждается не в собеседнике, а лишь в слушателе.

Эта страсть достаточно сильна, чтобы вызвать во мне влечение к нему, пожалуй, даже чтобы заставить меня вообразить, будто я люблю его.

Искусство стремится непременно к добру, положительно или отрицательно: выставляет ли нам красоту всего лучшего, что ни есть в человеке, или же смеется над безобразием всего худшего в человеке.