— Его зовут Форрест. — Как меня. — Это в честь отца. — Его тоже звали Форрест?
Ваши пальцы пахнут ладаном И в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо вам, Ничего теперь не жаль.
Высочайшее нравственное значение искусства вовсе не в трогательных нравственных тенденциях, а в бескорыстной, неподкупной правдивости художника, в его бесстрашной искренности.
Я буду самодержицей: это моя должность. А Господь Бог меня простит: это его должность.
Видение без работы — мечта, работа без видения — каторжный труд, а видение и работа — надежда всего мира.
Возможность того, что кто-нибудь меня полюбит, казалась мне такой далекой — как сон, как одна из тех сказок, что придумываешь для себя сам.