День за днем небытие заполняло меня: не знакомое одиночество человека, у которого нет ни друзей, ни любимой, а именно небытие, духовная робинзонада, почти осязаемая, как раковая опухоль или туберкулезная каверна.

Покуда человек не говорит, неведом дар его, порок сокрыт.

Ненавижу одиночество — оно заставляет меня тосковать о толпе.

Мама - анархия,
Папа - стакан портвейна.

Слово есть форма власти.