Если бы называть все вещи их настоящими именами, сам Цезарь устыдился бы своей славы.
Её положение сделалось нестерпимо: всё вокруг неё вышло или выходило замуж.
Если бы все те, у кого строптивые жёны, дошли до отчаяния, то десятая часть человечества повесилась бы.
Свой преклонный возраст мы осознаем лишь у порога смерти.
В начале любви, как и в начале жизни, есть период, когда она довольствуется сама собой.
Виновный должен искупать свой грех не лёгкой безболезненной смертью, а терзаниями разума.