— Только дай мне два часа выспаться.
— Я дам тебе всё время мира.

Руки грусти сильные, хотя и шелковые на ощупь, — стискивают сердце, мучая его одиночеством.

После сорока лет с мужчинами происходят странные вещи: они понимают про себя что-то такое, что было им недоступно прежде. Одни успокаиваются навсегда, других охватывает душевная смута.

Рану, нанесённую родине, каждый из нас ощущает в глубине своего сердца.

У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю всё, что у меня есть.