Я помню себя в десять лет. Я часто удивлялся, как безрассудны большие люди. Потом привык.
Квадраты окон, сколько ни смотри по сторонам. И в качестве ответа на «Что стряслось» пустую изнутри открой жестянку: «Видимо, вот это».
Даже рай в конце концов приедается.
Мама - анархия, Папа - стакан портвейна.
Каждый из нас — итог бесчисленных сложений, которых он не считал.
Никто не может заставить писателя чувствовать и видеть жизнь так, а не иначе. После того как он научится читать и писать, единственное, чему он может поучиться у других, — это как не следует писать. Подлинный наставник писателя — сама жизнь.