В идиллии есть нечто, пробуждающее порок.
Читатель прочтет книгу с гораздо большим удовольствием, если будет знать, кто ее автор: негр или белый, холерик или сангвиник, женатый или холостяк.
Даже в пустяках надо быть правдивым!
— Как не стыдно! Нет, вы слыхали, ее мечта, оказывается, быть женщиной. Не летчицей, не парашютисткой, не стахановкой, а женщиной. Игрушкой в руках мужчины! — Любимой игрушкой. Просто игрушкой я быть не согласна.
Почему, собственно, к богу можно обращаться только в церкви? Почему тех, кто считает, что к нему можно обращаться из канав или проповедовать среди снующих взад и вперед лошадей, так охотно объявляют сумасшедшими?
Господи! Может ли прийти в голову мысль, хоть одна, которой я еще не думал. Я ими всеми уже думал...