Это был страшно плешивый и паршивый кот цвета апельсинового мармелада, с драными ушами и с такой усатой, преступной и хитрой мордой, какая бывает только у старых котов с богатым жизненным опытом.

Кто долго так способен был
Прощать, не понимать, не видеть,
Тот, верно, глубоко любил,
Но глубже будет ненавидеть.

Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.

- И вывалил блины на пол?
- Все до одного.
- Долго лежали?
- До утра...

Каждый труп при жизни был уверен, что он нечто большее, чем кучка потребностей.