— А сколько времени ему осталось, профессор? — Где-то от минуты до миллиарда лет.
Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом, в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.
В самой тяжелой стадии кретинизма недостаток мыслей компенсируется идеологическим фанатизмом.
Там, где жизнь торжествует ради жизни, мелкие страстишки не выживают, — там всем распоряжается счастье. Оно, как известно, продукт скоропортящийся. Его необходимо потреблять сразу, пока не исчезло!
— Он же просто милый пёсик. — Эй! Это вы милые, а я красавчик!
Единственный яд для разума — страсть. Ибо ложное рассуждение быстро переменится, если пройдет страсть.