У всякого несовершенства есть свой идеал, свое совершенство.
Хорошо сказать трудней, чем хорошо сочинить.
Лёд сам недавно был волной, а теперь он душит её.
Самое большее, что мы можем сделать для умерших, – не превращать их в статуи непорочных святых, ибо это значило бы умертвить их во второй раз.
Все дети мира плачут на одном языке.
Давно уже пережил я основания своих мнений. Мне пришлось бы быть бочкой памяти, если бы хотел я хранить все основания своих мнений.