Я лучше тысячу раз умру, чем сдамся.

После долгой разлуки странно и грустно видеть знакомое место: ты с ним еще связан сердцем, а неподвижные предметы тебя уже забыли и не узнают, точно они прожили без тебя деятельную, счастливую жизнь, а ты был им чужой, одинок в своем чувстве и теперь стоишь перед ними жалким неизвестным существом.

Если бы евреев не было, их следовало бы выдумать для удобства политиканов на все времена.

Придёт смерть, и у неё будут твои глаза.

Где недостает законной свободы, там изобилует свобода беззаконная.