Любовь сначала так же непрочна, как паутина, а затем приобретает крепость каната.

Время идет. Идет вопреки всему. Даже когда любое движение секундной стрелки причиняет боль, словно пульсирующая в синяке кровь. Идет неровно: то несется галопом, то тянется, как кленовый сироп. И все же оно идет.

Книга есть кубический кусок горячей, дымящейся совести — и больше ничего.

Без практики сердце черствеет, теряешь всякую способность к взаимности. И в конце концов, пытаясь защитить себя, замыкаешься в самом грустном, что только есть на свете: в своём одиночестве.

Природа никогда не спешит, но всегда успевает.