Ты сейчас говоришь: одинок, а всё остальное время думаешь: свободен.

Хоть убей, никак не могу вспомнить, когда же я успела так состариться. Как-то неожиданно все получилось: раз — и уже старуха.

На многих могильных плитах следовало бы высечь: «Умер в 30 лет. Похоронен в 60».

Обеденное время – единственное время суток, когда дети решительно отказываются есть.

Внезапно мне хочется плакать — не лить, как порядочная леди, слезы, которые красиво текут по щекам, а выть на луну.