Страшнее, чем чванство и гордость,
Нет на земле ничего. Всякие беды от них.

Конфликт между живыми и мертвыми серьезнее и острее, чем между поколениями, расами или классами.

Грустно, если ты провел детство, так толком его и не увидев.

В его сердце вновь начала расцветать надежда — этот неуничтожимый сорняк человеческой души.

Какое страдание сравнишь с этим: хочешь простить, стремишься простить — и знаешь, что это безнадежно, что простить нельзя, простить не смеешь.