Беседовать с ним было всё равно что слушать, как капает вода в медный таз, стоящий у изголовья кровати, когда хочется спать.

Горе не разбивает, а только еще тверже скрепляет звенья цепи, связывающей нас с жизнью.

Божественные законы не имеют срока давности.

Солгав, ты, может быть, другого и обманешь, но себе признаешься в собственной слабости.

Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.