Даже в человеческом счастье есть что-то грустное.
В чем дело, граждане затопляемые?
Любовь открывает перед тобой новый мир, даже несчастная.
Для чего признаются в своей вине? — Чтобы уверить другого, что эта вина — единственная.
Искусство интриги предполагает ум и исключает талант.
Они панически боятся, что любой клочок личной свободы немедленно превратится в клочок свободы идеологической.