Я хотел бы иметь детство Набокова, отрочество Толстого, молодость Казановы, зрелость Наполеона... Но тогда у меня была бы старость шизофреника.

Лучше уж делать себе плохо, чем плохо о себе говорить, и лучше уж плохо о себе говорить, чем плохо о себе думать.

Я пишу для себя, а печатаю для денег.

Простые дела и простой хлеб — лучшее, что может быть.

Только те, кто настаивает, что не были ужасными родителями, и являются такими.