— Ну, на то, что вы тут говорили, — наплевать и забыть. Теперь слушай, чего я буду командовать.

Гнев раздувает восстание, как ветер раздувает огонь.

Однажды вечером, после того как Ванина весь день ненавидела его и давала себе обещание держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, она вдруг сказала ему, что любит его.

Не было, нет и не будет человека, достойного одного лишь осуждения или одной лишь похвалы.

Достаточно заткнуть себе уши в зале, где танцуют, чтобы вообразить себя в доме умалишенных.