Я ощущал прикосновение ее разума, более мягкое, более интимное, чем прикосновение руки или тела.
Храброму вся земля — родина.
Облетают последние маки, Журавли улетают, трубя, И природа в болезненном мраке Не похожа сама на себя.
Они уж больше не попадали на помол в ту достославную мельницу, где воды своекорыстий вертят колеса хитростей, где валы честолюбии приводят в движение зубчатки доносов и жернова зависти размалывают зерна лжи...
Человек в результате становится таким, каким его представляют те, кто ему небезразличен.
Налёт наивности никогда меня не покидает. Именно она защищает меня.