Мир — страшное место. И оно становится еще страшнее, когда остаешься в нем один.

Тут нужен был еще некий умственный атлетизм, способность тончайшим образом применять логику, а в следующий миг не замечать грубейшей логической ошибки. Глупость была так же необходима, как ум, и так же трудно давалась.

Знать, что страсти существуют, и не чувствовать их — это ужасно.

Желание нравиться своему веку часто бывает поводом к тому, чтобы не нравиться потомству.

Тот, кто правильно указывает на мои ошибки, — мой учитель; тот, кто правильно отмечает мои верные поступки, — мой друг; тот, кто мне льстит, — мой враг.