Я побаиваюсь журналистов. По-моему, они отдают интервью в печать еще до встречи со мной. Сами задают вопросы и сами же на них отвечают.

Любая система становится тюрьмой, если предаваться ей без остатка и без иронии.

Неверная память записывает благодеяния карандашом, а обиды вырезает на меди.

Тот, кто не знает, что ему делать с женщиной, лежащей в его постели, вряд ли знает, что написать на лежащей перед ним бумаге.

То, что поражает человека, спавшего двадцать шесть лет и не имевшего соприкосновения с вашей цивилизацией — это даже не столько моральный упадок, сколько беспредельная тупость этого поколения, глубоко уверенного в своем превосходстве.