— Скажи ауфидерзейн своим нацистским шарам!

При каждом таком потрясении моей жизни я в итоге что-то приобретал, этого нельзя отрицать, становился свободнее, духовнее, глубже, но и делался более одинок, более непонятен, более холоден.

Детство — чужая страна: говоря на одном и том же языке, родители и дети нередко совершенно не понимают друг друга.

Страсть — это шторм, а любовь — климат, включающий в себя и шторм, и штиль.

Дни вливаются один в другой, пока не превратятся в прошлую неделю или прошлый месяц, и вот они уже ушли у тебя из-под пальцев, как речная вода.