Мир — это не более чем тщеславие, принимающее разные обличья.

Мы слишком похожи. Всегда точно знаешь, кто что думает.

Дурак может быть глух, может быть слеп, но он не может быть нем.

Иногда заходишь туда, где никогда не был, но чувствуешь, что ты находишься именно там, где должен быть.

Пока у нас нет того, к чему мы стремимся, эта вещь нам кажется высшим благом; а, получив ее, мы начинаем столь же страстно желать чего-то другого.