Совесть и трусость, в сущности, одно и то же.

Тот, кто не желает поднять упавшего, пусть страшится упасть сам, ибо, когда он упадет, никто не протянет ему руку.

От неё не осталось ничего, кроме прекрасных больших глаз, на которые больно было смотреть, потому что, будь они меньше, в них, пожалуй, не могло бы уместиться столько печали.

Для человека нет большей муки, как хотеть отмстить и не мочь отмстить.

Никакой власти не существует — существует лишь злоупотребление властью.