Двое людей, как бы близки они ни были, знают лишь тени друг друга.

Свобода — вроде шпината — что-то вялое, без костей.

Общество, кружки, салоны, вообще все, что называется „светом“, — это жалкая пьеса, плохая опера, интерес к которой кое-как поддерживается машинами, костюмами и декорациями.

Любовь к славе есть лишь желание нравиться себе подобным.

Красота становится живой и интересной, только когда она привычна для хозяйки.