У искусства случаются приступы целомудрия. Оно не может назвать вещи своими именами.

— И который же теперь час?
— Половина поцелуя. Час пробил, пора целоваться!

И что же такое война, как не наука уничтожения?

— Сказать, почему я на тебе женился?
— Сама скажу. Потому, что я дала на это согласие.
— Потому что с тобой обо всём можно было разговаривать.

Благоразумие — огромный камень, который мы непрерывно катим вверх и который постоянно падает обратно нам на голову.