Человеку более по душе самый глубокий ужас, чем естественное объяснение представшего ему призрака; он не довольствуется здешним миром, ему надобно увидеть нечто из иного мира, не требующее телесной оболочки, чтобы стать видимым.

Жизнь не принадлежит к числу тех вещей, с которыми расстаются не раздумывая.

Всё, что я делаю, должно радовать меня самого, иначе я заболеваю.

Сдержанность в любви или дружбе была бы глупой причудой и к тому же проявлением себялюбия, убивающего всякое чувство сначала в нас самих, а затем и в любимом человеке.

В хорошем обществе добрые должны служить образцом, а злые — назиданием.