Истории надлежит не судить, а объяснять. История не судья, а адвокат.
Париж — единственный город в мире, где можно страдать, но не быть несчастным.
Лидерство сродни красоте: сложно дать ему точное определение, но понимаешь, что оно такое, когда увидишь.
Правительство, даже самое лучшее, всего лишь необходимое зло. Как и одежда, оно – напоминание об утраченной невинности; дворцы королей возведены на руинах райских хижин.
Слепой случай меняет всё.
Разве может быть порицание более суровое, чем самоосуждение, когда притворство более невозможно?