В нас дышит и, упорствуя, живет
укрытая в печаль и мешковатость,
готовая в отчаянный полет
застенчивая тайная крылатость.

Свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.

Страдать легче с другими, а еще легче, если страдают только другие.

Голодный ученик так же негоден для науки, как и объевшийся.

Высокая техника боится человека и не верит в его сообразительность. Там, где это только возможно, она старается предохранить себя от ошибок, свойственных живому существу. Название было придумано жестокое, бичующее — защита от дурака!