— Это Жазель. Француженка. Я признал её. По ноге.
— Не-е, это не Жазель. Жазель была брунетка, а эта вся белая.

Тем и отличен от дурня мудрец, что руководствуется разумом, а не чувствами.

У моря тоже есть свои мигрени.

Бывают столь совершенные виды красоты и столь блестящего достоинства, что люди, тронутые ею, ограничиваются тем, что смотрят на нее и говорят о ней.

Если ты не поспешишь и не покажешь жизни, чего ты хочешь, жизнь сама и очень скоро определит, что ты получишь.