Такова уж одна из особенностей этого грешного мира, что в нём люди могут питать взаимную ненависть, не зная друг друга.

Иногда мы любим лишь одной надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слёз. И, в конечном счете, всё, что у нас остаётся, — любовь и связанные с ней обстоятельства, всё, что нам остаётся, — тесно прижаться друг к другу.

Чудно: до революции настоящее у нас определялось прошлым, теперь его определяют будущим, а его надо определять самим собою.

Всего лучшего на свете приходится ждать.

Все религии чужды природе и страшны для здравого смысла; сколько нибудь сильный разум смеется над ними и испытывает к ним отвращение.