Вероятно, мы, смертные, только тогда можем быть истинными философами, когда сознательно к этому не стремимся.

Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

Всему, что вы видите, я обязана спагетти.

Ишь ты! А я думал — хорошо пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо я делаю! Хвать — а люди недовольны...

Старость наступает, когда человек начинает говорить: «Никогда я не чувствовал себя таким молодым».