Жертвы привычки, забыв сделать что-то, что, по своему обыкновению, проделывают каждый день, ощущают непонятное беспокойство, они словно выбиты из колеи и воображают, что в них говорит голос совести, понуждающий восстановить нарушенный порядок.

Мне нечего сказать о счастье, я не знаю, что это такое. Оно невыразимо.

Князь! И три тысячи душ! А есть ли у него своя в придачу?

Закон всегда несовершенен не потому, что он несовершенен сам по себе, но потому, что человеческая действительность неизбежно остается несовершенной и, следовательно, не допускает простого применения законов.

Добродетель всегда гонима.